Так научную фантастику уже и не снимают. Минималистки, практически без спецэффектов, формируя тесную связь одинокого героя с его очень тесным мирком космической станции. Подобные фильмы ушли в века после бума 70-х годов, после «Космической Одиссеи», «Чужого» и бессмертного «Соляриса». Сейчас фантастику снимают так, чтобы бодро, шумно, весело и со взрывами. «Луна 2112», в свою очередь, демонстрирует, что серьезная и размеренная ветвь научной фантастики еще жива, и возвращается к канонам камерной фантастики, воспетой Лемом и Диком.
Главный герой фильма — астронавт по имени Сэм Белл — три года работает на станции, расположенной на обратной стороне Луны и занимается тем, что регулярно докладывает на Землю о происходящем (происходит мало), а также собирает контейнеры с важным источником энергии Гелием3, чтобы затем их также переправить домой (собирается много). Работа непыльная, контракт в три года через три недели подходит к концу, от одиночества Сэм не страдает, время от времени разговаривая со своим роботом-помощником ГЕРТИ. Казалось бы, все прекрасно, но неожиданно у Сэма ни с того ни с сего начинает болеть голова, перед глазами то и дело появляется некая зловещая девочка, а желудок время от времени дает сбой. Через пару дней подобных мучений Сэм попадает в аварию и приходит в себя уже на станции. Очнувшись, Сэм выбирается к разбитому луноходу и обнаруживает внутри… свое бесчувственное тело. Так начинается полуторачасовая личностная драма, которая довольно неумело прикидывается детективом и слишком быстро раскрывает свои секреты.
От сюжета «Луны» и впрямь не стоит ждать слишком многого. Он, несомненно, вызывал интерес на стадии идеи, но обретя свою финальную форму, вышел не в самом интересном обличии. У «Луны» был потенциал стать и гениальной психологической драмой про одинокого человека, и параноидальным триллером про то, кому можно, а кому нельзя доверять на станции, экипаж которой, официально, составляет один человек. Зачатки данных вариантов развития сюжета очень четко
видны в первой половине картины, но, когда где-то ближе к середине разъясняется вся интрига, эти заманчивые возможности испаряются, уступая место добротной, но уж больно простой, конспирологической теории о злой корпорации, которая не хочет платить за обучение новых рабочих, а потому организовала клонопроизводство.
Раскрытый только что поворот сюжета на самом деле не является более или менее важным. Да, к каждому новому «откровению» зрителя грамотно готовят, нагнетая напряжение и эмоционально готовя героев. Но вместо ожидаемого эффекта разорвавшейся бомбы новые подробности о ситуации на станции вызывают дежурную реакцию в духе «чего огород городить». Зачем долго искать ответ, если его достаточно прямо и в лоб спросить у верного ГЕРТИ, запрограммированного на любую помощь Сэму? Зачем нервно пытаться ввести старый код доступа, когда всегда есть заботливая механическая «лапа», что введет новый и раскроет новые тайны? ГЕРТИ — вообще один из наиболее спорных элементов сюжета, пусть даже его крайне удачно озвучил Кевин Спейси. Имея несомненную схожесть с легендарным HAL-9000 (бесстрастный голос, торжество логики в разговоре), он поначалу вызывает определенные подозрения и опасения. Но, как только зритель понимает, что детективный дух из фильма вышел, он расслабляется, ГЕРТИ постепенно отходит на задний план и лишь в финале служит для того, чтобы главный герой уверил его в том, что «мы не запрограмированны, мы — люди». В ответ ГЕРТИ бесстрастно отворачивается.
Отворачивается он потому, что логика подсказывает ему: неправ Сэм. Он, может быть, и человек, но у него была программа, которую он получил в виду особенностей своего происхождения и которую другой Сэм — тот, с которым фильм начинается — три года усердно выполнял. Это осознает и сам Старый Сэм. В блестяще поставленной сцене долгожданной связи с Землей Сэм терпит крах иллюзий, в бессильной ярости плачет, а затем выходит на серую пустынную поверхность Луны и смотрит на Землю. Он принимает факт, его жизнь — это три года на Луне, а Земля от него далека, недосягаема и бесконечно ему чужда. Чего нельзя сказать о Новом Сэме, проснувшемся после аварии: его три года еще не начались, ему интересно понять Землю, сравнить свои воспоминания с реальностью, побывать на Гавайях. «Привези мне Пину Коладу» — мрачно шутит обреченный Старый Сэм, у которого есть лишь своя пустынная Луна. Тем не менее, столь ему родная.
Вообще, идейное противостояние Старого и Нового Сэмов — главный двигатель сюжета и, по совместительству, его колоссальное достоинство. Интересно наблюдать за развитием их отношений и развитием их отношения к жизни. «Лунный» Старый Сэм ироничен, эмоционален, тянется к новому знакомому и, ближе к финалу, достигает братского с ним взаимопонимания. Стремящийся к Земле Новый Сэм сдержан и холоден, он с самого момента обнаружения Старого Сэма понимает, что происходит на станции, но со временем принимает его и учится доверять. Такая вот интересная метафора вечной проблемы поколений, тем более забавная при том, что Старый с Новым Сэмом не сильно отличаются внешне.
Обоих Сэмов сыграл американский актер Сэм Рокуэлл, до этого отметившийся непростой главной ролью в экранизации романа Чака Паланика «Удушье». И если тогда он проявил себя как весьма сильный актер, то «Луна» выводит его на новый уровень мастерства. Играя одновременно двух персонажей, Рокуэлл блистательно создает две уникальные личности, похожие лицом, на кардинально различающиеся по характеру. Особенно хорошо ему удался Старый Сэм: Рокуэлл весьма естественно показывает его попытки выставить ситуацию галлюцинацией, отрешаясь от норм поведения и буквально ведя себя как сумасшедший. «Ну привет» — разводит он руками и нервически дергает головой, обнаружив погруженного в кому Третьего Сэма. Зал неловко смеется. Ибо страшно, когда личность человека, формировавшаяся долгие три года, рушится в один миг. И это крушение Рокуэлл продемонстрировал великолепно.
Снята «Луна» довольно необычно. С одной стороны, с задачей передать состояние героев через изображение камера справляется. С другой — «Луну» сложно назвать красивым фильмом. Спору нет, в нем есть восхитительные сцены, но большая их часть связана с неподвижной камерой. В поездках же по лунной поверхности то и дело заметны повторяющиеся приемы, а в некоторых сценах внутри помещения камеру безо всякой на то причины лихорадит, будто в боевиках последней моды.
Впрочем, мода — последнее, что приходит на ум при просмотре «Луны». Здесь скорее заметен легкий налет ретро, той золотой фантастики семидесятых, когда поднимались вопросы и зажигались звезды. Конечно, классикой бы «Луна» не стала и тогда. Но даже в сравнении с лучшими братьями и сестрами по жанру держалась бы молодцом. Крепкие научно-фантастические фильмы всегда в цене. И «Луна» пророчит режиссеру-дебютанту Данкану Джонсу хорошее будущее в этом жанре. Ведь так, как снимает он, уже не снимают.
8 из 10
